Европейский Союз сделал шаг, который на бумаге выглядит техническим, но политически имеет гораздо более широкий масштаб. Брюссель продлил персональные санкции против более чем 3000 российских физических и юридических лиц еще на три года - до сентября 2029-го. Но одновременно из санкционного списка вышли, в частности, два самых известных российских миллиардеров Алишер Усманов и Михаил Фридман.
Формально это не означает демонтаж европейских санкций против России. Секторальные ограничения остаются в силе. Но в политическом смысле Брюссель создал прецедент: даже в разгар российской войны против Украины персональные санкции могут быть сняты с конкретных представителей российской элиты.
И именно это является главным вопросом для Киева. "Мы считаем очень странным решение ЕС не продлевать санкции против Алишера Усманова и Михаила Фридмана. Мы не видим изменений обстоятельств, которые могли бы это оправдать. Россия продолжает войну, а их связи с Кремлем, которые были среди оснований для санкций, никуда не исчезли" , - подчеркнул Уполномоченный президента Украины по вопросам санкционной политики Владислав Власюк, передает Интерфакс-Украина.
Ведь санкции - это не просто список фамилий и заблокированных счетов, а один из немногих инструментов, с помощью которого Запад демонстрирует России, что агрессия имеет цену. Если из этого инструмента начинают делать исключения, Москва получает возможность трактовать их как сигнал: санкционный режим не является необратимым.
Между тем, по данным Reuters, за исключение Усманова и Фридмана выступали отдельные европейские столицы. Среди мотивов назывались национальные интересы, юридические аргументы и двусторонние отношения. В частности, Франция и Словакия поддерживали исключение Усманова, а по поводу Фридмана важную роль сыграла позиция Люксембурга, где он оспаривал санкции в суде. "Эрдоган, президент Турции, даже писал письмо Фицо с просьбой, чтобы Словакия также повлияла на решение ЕС по выводу Усманова из-под санкций" , - уточняет главный редактор TransCaspian Александр Буряченко, в комментарии Эспрессо.
И отдельный сюжет - Азербайджан. По данным Reuters, Баку давил на Париж в вопросе Усманова через освобождение двух французских граждан, которых удерживали в тюрьмах Азербайджана.
Однако официального подтверждения того, что именно это стало причиной решения ЕС, нет. Поэтому здесь важно отделять дипломатические сообщения от установленных фактов.
Для Украины же эта история показательна по другой причине. Она демонстрирует, насколько разными могут быть интересы государств, которые формально находятся в одном санкционном лагере.
Что имеется в виду? Для Франции важными могут быть собственные дипломатические и безопасностные вопросы. Для Люксембурга - юридические риски. Для других государств - экономические или двусторонние интересы.
Но для Украины главным остается одно: санкции были введены из-за российской агрессии, а не из-за внутреевропейских споров. Именно поэтому каждое исключение из такого списка имеет для Киева значение, значительно большее, чем судьба конкретного миллиардера.Важны ли не фамилии?
Почему эта тема сейчас так важна? Если переговорный процесс вокруг завершения войны действительно активизируется, санкции неизбежно станут частью будущей торговли. Россия заинтересована в том, чтобы показать: Запад уже готов отступать от ограничений, а значит, их дальнейшее ослабление можно закрепить как составляющую потенциального соглашения.
И здесь Москва получает дополнительную карту, о которой так любит при случае напоминать президент США Дональд Трамп.
Кремль может использовать возвращение отдельных бизнесменов в европейское правовое и финансовое пространство как пример того, что санкционная политика постепенно меняется. Даже если это не соответствует реальному масштабу изменений, политический эффект такого аргумента для российской дипломатии очевиден.
ЕС действительно создал рискованный прецедент, отменив санкции против Усманова и Фридмана, но он может вернуть доверие, введя санкции против двух других миллиардеров, которых до сих пор не было внесено в список, заявил 24 сентября Власюк в комментарии Politico. "Владимир Лисин и Владимир Потанин контролируют крупные компании в сталелитейной и никелевой промышленности, которые выгодны для военной экономики России. Их включение в следующую серию индивидуальных санкций фактически отрежет их предприятия - НЛМК и Норникель - от торговли в ЕС" , - цитирует объяснение Власюка УНН.
В то же время было бы неправильно говорить, что ЕС начал сворачивать санкции против России в целом. Секторальные экономические санкции остаются. Они охватывают финансы, торговлю, энергетику, технологии и другие сферы и были продлены отдельным решением ЕС до 31 июля 2027 года.
Есть и другой важный момент, который работает на пользу стабильности санкционного режима: персональные санкции теперь продлены на три года, а не на привычные шесть месяцев. Это означает, что Брюсселю не придется дважды в год возвращаться к вопросу продления всего списка и каждый раз проходить процедуру единогласного голосования. "Победа также важна тем, что 36 месяцев, три года, теперь уже не будет баталий. Санкционные списки не будут уменьшаться, а могут только добавляться" , - надеется журналист-международник, редактор "Радио Свобода" Ростислав Хотин.
Но одновременно именно в этом решении появилась важная трещина: Литва не согласилась с исключением Усманова и Фридмана, Вильнюс заявил о намерении применить к ним собственные национальные ограничения, в том числе запрет на въезд и заморозку активов.
В свою очередь, Латвия уже ввела собственные национальные санкции против обоих олигархов. Рига объяснила это необходимостью не допустить ослабления санкционного давления на лиц, связанных с российской политической и экономической системой.
В конце концов и Эстония, третья балтийская страна, 24 сентября также наложила на Фридмана и Усманова свои национальные санкции.
Не синхронизировалась с Брюсселем и Великобритания: ее санкционные ограничения в отношении Усманова и Фридмана остаются в силе.
Таким образом, формула получилась парадоксальной: ЕС исключает двух российских миллиардеров из своего персонального списка, тогда как отдельные европейские государства фактически пытаются компенсировать это собственными санкциями, а Лондон сохраняет свои ограничения.
Для Украины это одновременно и повод для беспокойства, и напоминание о том, где проходит настоящая линия борьбы.
Проблема не в том, что завтра Усманов или Фридман обязательно вернутся к активному бизнесу в Европе: после решения ЕС они все равно могут оставаться под другими ограничениями, а санкционные режимы Великобритании и отдельных государств-членов продолжают действовать.
Но важный прецедент: РФ получает возможность говорить, что санкции можно снимать до достижения мира. Что юридические процедуры, дипломатическое давление, двусторонние интересы и переговоры могут постепенно расшатывать санкционный фронт. И что даже самые одиозные представители российской элиты могут вернуться в европейское пространство, не дождавшись окончания войны на условиях, которые гарантировали бы Украине справедливый и длительный мир.
Поэтому главный урок этой истории для Украины - не в этих двух фамилиях. Он в том, что санкционное давление нельзя воспринимать как что-то автоматическое и гарантированное, его нужно постоянно удерживать политически. И если РФ действительно садится за стол переговоров, Москва вполне может попытаться превратить каждую такую трещину в аргумент в свою пользу.
Именно поэтому для Украины важно, чтобы возможное ослабление санкций было не подарком России за сам факт переговоров, а следствием четких, проверяемых и юридически обязательных шагов Москвы к прекращению агрессии.
Ирина Носальская