Объем зарубежной финансовой помощи, полученной Киевом после 24 февраля 2022 года, составил почти 200 миллиардов долларов и сравнялся с ВВП Украины в относительно мирном 2021 году. За это время зависимость страны от внешних дотаций стала критической.
Социальные и гуманитарные расходы, покрытие дефицита бюджета, закупка военного оборудования и вооружения: внешнее финансирование спасает нас буквально на каждом шагу.
Фактически Украина военного времени – это пациент, подключенный к аппарату искусственного дыхания. Без этого украинцы уже давно задохнулись бы под тяжестью бесчисленных проблем, порожденных полномасштабной российской агрессией.
Конечно, мы стали далеко не первым государством в истории, оказавшимся в подобном положении.
Например, экономику Южной Кореи при президенте Ли Син Мане открыто называли "экономикой помощи". К концу 1950-х американские вливания составляли примерно половину доходов южнокорейского бюджета, а ранее этот показатель был ещё выше.
Только благодаря помощи США удавалось избежать массового голода, оплачивать импорт, содержать огромную армию и обеспечивать минимальное функционирование инфраструктуры, разрушенной во время войны.
Южнокорейское экономическое чудо, позволившее Сеулу обходиться без внешнего финансирования, произошло гораздо позже.
При этом разрушенная Южная Корея была страной, где всё-таки удалось достичь устойчивого перемирия.
В Южном Вьетнаме , где война продолжалась непрерывно, эффект искусственного дыхания был ещё более выраженным. Внешние дотации покрывали до 80–90% расходов сайгонского правительства.
Из-за войны легальный южновьетнамский экспорт сократился до символических 15–20 миллионов долларов в год, а практически весь импорт – на сумму свыше 750 миллионов ежегодно – закупался на американские деньги. И это без учёта прямых военных поставок из США, которые шли в обход гражданского бюджета.
По иронии судьбы, с поправкой на инфляцию совокупный объём финансовой помощи Южному Вьетнаму составил 193, 8 миллиарда современных долларов: почти столько же, сколько мы получили после 24. 02. 2022.
Когда речь заходит об огромных денежных вливаниях извне, всегда актуализируется тема коррупции.
Существует представление, что зарубежная финансовая помощь порождает всевозможные злоупотребления; и что немалую ее часть воруют чиновники и силовики.
Действительно, часто так и происходит: Южная Корея 1950-х и Южный Вьетнам 1960-х не дадут опровергнуть это. Да и в Украине 2020-х наблюдаются схожие тенденции.
Но даже если неограниченная внешняя помощь распределяется честно и прозрачно, она всё равно кардинально меняет правила игры внутри страны.
Финансовое искусственное дыхание фактически отрывает государственную машину от своих граждан.
В рамках обычной рыночной экономики государство критически зависит от налогоплательщиков и вынуждено постоянно учитывать их потребности, интересы, настроения и требования. Это обременительно для любого чиновника или силовика.
А искусственное финансирование извне дарит государству беспрецедентную свободу действий. Чем больше денег поступает в казну в виде зарубежной помощи, чем шире становится эта альтернативная кормовая база, тем меньше государственные деятели склонны думать о своих бывших внутренних кормильцах.
И когда военно-политическому руководству Украины вменяют в вину то, что оно не помогло отечественному бизнесу подготовиться к эскалации воздушной войны, эти упреки выглядят несколько наивно.
Как бы Украина ни страдала от российского воздушного террора, всегда есть надежда, что колоссальные внешние дотации покроют убытки и позволят нашей государственной машине более или менее функционировать.
В определенном смысле это украинский стратегический козырь. В то же время у государства-агрессора такого козыря нет.
Да, живя под западными санкциями, Россия не смогла бы вести затяжную полномасштабную войну без поддержки Китая и других стран Глобального Юга.
Однако эта поддержка – не прямая, а лишь косвенная. Это не искусственное дыхание, а максимум таблетка от финансовой головной боли.
Ни Пекин, ни Тегеран, ни Дели, ни кто-либо ещё не собираются покрывать миллиардные убытки от украинских авиаударов по РФ.
Таким образом, чисто теоретически Украина может не бояться эскалации, идти на постоянное повышение ставок, пожертвовать целыми отраслями экономики и допустить их полное уничтожение в ходе неограниченной воздушной войны.
В надежде на то, что помощь западных партнеров так или иначе компенсирует любые потери; в то же время экономика противника без искусственного дыхания будет разрушена безвозвратно, и это приведет к краху РФ.
Учитывая склонность верховного главнокомандующего Владимира Зеленского к рискованным и даже авантюрным стратегиям, вполне вероятно, что подобный сценарий рассматривался на Печерских холмах. К сожалению, на практике он имеет очень серьёзные недостатки.
И речь даже не о страданиях гражданского населения, которым на постсоветском пространстве не придают чрезмерного значения.
Главная проблема в другом. Во-первых, нет гарантии, что внешняя помощь закроет абсолютно любую дыру в украинском бюджете.
Уже сейчас для финансирования Сил обороны Украины не хватает 27 миллиардов долларов , и в ЕС не могут понять, почему возник такой значительный дефицит.
А во-вторых, нет никакой уверенности, что в ближайшей перспективе нас вообще не отключат от искусственного дыхания.
В прошлом году Украина уже столкнулась с печальным прецедентом, когда после возвращения Дональда Трампа в Белый дом наш главный донор – Соединённые Штаты Америки – внезапно перестал им быть.
Украинскому руководству пришлось срочно переориентироваться на европейских специалистов по искусственному дыханию.
Но сейчас призывы перекрыть кран Киеву звучат и в Европе: причём из уст политиков, набирающих популярность.
Например, об этом открыто говорят правые популисты из "Альтернативы для Германии", которые только что отпраздновали триумф на земельных выборах в Саксонии-Анхальт.
В том же духе высказывается и руководство французского Rassemblement national. А тем временем шансы Марин Ле Пен победить на весенних выборах 2027 года выглядят самыми высокими за всю её политическую карьеру.
Для Украины это огромный риск. А для российского режима – потенциальное окно возможностей.
У Кремля нет стимулов заканчивать войну, зашедшую в тупик. Наоборот, появляется стимул продолжать боевые действия, ожидая президентских выборов во Франции и других изменений в европейском политическом ландшафте.
Рассчитывая на то, что Украина, привязанная к аппарату искусственного дыхания, так или иначе столкнётся с последствиями его резкого отключения.
В конце концов так произошло с Южным Вьетнамом в 1973–1975 годах.
Михаил Дубинянский