Глава Комитета ВРУ по вопросам организации государственной власти, местного самоуправления, регионального развития и градостроительства Елена Шуляк в колонке для РБК-Украина объясняет, как работает экспериментальный проект "Домик в деревне" и в каких изменениях он нуждается.
Полмиллиона гривен, сельский дом с котлом или печкой и три года бесплатного проживания. Так выглядит формула экспериментального проекта "Домик в деревне", которым правительство хочет быстро и без бюрократических заторов закрыть часть жилищного вопроса переселенцев. Программа работает уже несколько месяцев, поэтому настало время посмотреть на нее трезво: что в этом механизме действительно сработало, а что пока остается слабым местом.
Начать бы хотелось со скорости и конкретности, являющихся главным преимуществом программы. Вместо очередной стратегии на десять лет правительство предложило простой и измеряемый механизм: община покупает пригодный к жизни дом стоимостью до 500 тысяч гривен, передает его переселенцам в бесплатное пользование, а семья платит только за коммунальные услуги. На фоне временно забуксовавшего еВосстановления это, согласитесь, заметно более прагматичный подход.
Как это выглядит на практике? На Сумщине по состоянию на конец августа общины отодрали 25 домов и получили 17 заявлений от переселенцев. На Буковине на начало сентября было 10 заявлений от семей ВПО и 7 домов, которые общины готовы предложить. Цифры пока небольшие, но это уже не бумажки, а реальные адреса.
Стоит похвалить и аккуратную финансовую модель, ведь в рамках субвенции на 1, 5 миллиарда гривен отдельно выделено 500 миллионов именно на сельское жилье. Это примерно тысяча домов. Формула распределения (70% по количеству зарегистрированных ВПО, 30% по имеющейся базе временного жилья) направляет деньги туда, где переселенцев больше всего.
Восьми прифронтовым областям, среди которых Харьковская, Сумская, Черниговская и Херсонская, государство покрывает 100% расходов, остальные регионы добавляют 10% из местного бюджета. И это справедливо, потому что именно прифронтовые общины принимают больше всего людей и одновременно имеют меньше всего ресурсов.
К слову, у программы есть продолжение – в проекте госбюджета на 2027 год для общин уже заложена аналогичная субвенция на 1, 5 миллиарда гривен. Следовательно, речь идет не о разовой акции, а о механизме, который правительство планирует поддерживать и дальше. Для общин и самих переселенцев это важный сигнал: правила игры не исчезнут сразу после завершения пилота.
Будем честны: эта программа выгодна не только переселенцам, но и самим общинам. Выкупленный дом становится коммунальной собственностью и остается на балансе общины даже после завершения конкретного договора. А новые жильцы – это дети для местной школы и руки для местного бизнеса и агросектора.
Кстати, в некоторых небольших общинах Винницкой, Хмельницкой и Одесской областей переселенцы уже составляют 25-30% населения. Для села, где школа годами балансирует на грани закрытия из-за нехватки учеников, несколько новых семей с детьми могут решить, будет ли там в следующем сентябре первый звонок. То есть у нас есть реальный инструмент демографического восстановления сел, которые годами теряли людей.
К тому же требование покупать только жилье без потребности капитального ремонта заставляет общины наконец инвентаризировать свой жилищный фонд. Дома, которые иначе просто стояли бы пустыми и разрушались, возвращаются к жизни.
Ну и напоследок еще одно преимущество – четкий социальный фильтр. Приоритет получают многодетные семьи, люди с инвалидностью, пожилые переселенцы и дети-сироты, то есть те, для кого арендный рынок и так наименее доступен. В то же время программа отсекает тех, кто имеет другие возможности. Если у вас есть безопасное жилье, вы уже получили компенсацию или жилищный ваучер, или за последние полгода купили авто младше пяти лет – эта программа не для вас. И это правильно: ограниченный ресурс должен идти тем, кому действительно некуда пойти. Слабые моменты программы
Первое и самое заметное, на что хочу обратить внимание, так это на темпы привлечения общин. На сегодня есть ориентировочно 50 заявок, тогда как потенциальных участников – сотни. Причины разные: от нехватки разъяснительной работы до сложности самой процедуры выкупа. Для маленькой общины с двумя-тремя работниками в отделе это означает оценку дома, проверку документов на землю, регистрацию права собственности, отбор семьи – и все это без дополнительных людей. Факт остается фактом: масштаб пока далек от заявленной тысячи домов в год.
Заложенная на 2027 год субвенция дает время это исправить, но и повышает ставки. Если общины не начнут активнее присоединяться, под вопросом окажется уже не сама идея, а способность государства реализовать ее в заявленных объемах.
Стоит сейчас и задать вопрос: кто будет платить за крышу такого домика в деревне через три года? Программа четко объясняет, как купить дом, но не отвечает, кто будет финансировать ремонт крыши, замену котла или аварийные ситуации через два-три года. А сельский дом за полмиллиона гривен – это часто дом, построенный несколько десятилетий назад.
Коммунальная собственность означает, что эти расходы автоматически ложатся на тот самый местный бюджет, который только что потратил до полумиллиона на покупку. Община, которая сегодня купила десять домов, завтра может получить десять проблем.
Хочу подчеркнуть и о проблеме с работой и инфраструктурой. Переселить семью в село, где нет ни работы, ни школы в пешей доступности, ни врача – это скорее географическое перемещение проблемы, чем ее решение. И здесь есть парадокс.
Программа требует, чтобы по меньшей мере один трудоспособный член семьи имел работу или другую экономическую активность на протяжении всего срока пользования жильем. Сама требование правильное: жилье должно быть стартом, а не содержанием. Но если в радиусе двадцати километров работы нет, а автобус в райцентр ходит два раза в день, это условие превращается в ловушку.
Семья рискует потерять дом из-за того, чего физически не могла выполнить. При этом порядок реализации программы никак не связан с инвестициями в рабочие места или инфраструктуру общин, принимающих людей.
И напоследок о прозрачности выкупа. Общины покупают жилье на вторичном рынке без единого публичного реестра сделок и четкого механизма проверки справедливости цены. Потолок в 500 тысяч гривен ограничивает максимальные расходы, но не гарантирует, что каждая сделка оценена рыночно. Представьте: в соседнем селе похожий дом продают за 300 тысяч, а община покупает за 490. Формально ни одно правило не нарушено. Но эффективно ли потрачены бюджетные деньги? Без открытых данных этого никто не проверит. Вместо вывода
"Домик в деревне" движется в правильном направлении и уже получил подтверждение на следующий бюджетный год. Но ему нужна донастройка. По моему мнению, прежде всего стоит: упростить процедуру и дать общинам сопровождение (типовые договоры, чек-листы, консультации, чтобы маленькая община не боялась браться за программу).
Кроме этого стоит предусмотреть резерв на содержание выкупленных домов, чтобы первая разрушенная крыша не стала последним аргументом против программы, а также совместить жилье с работой – например, с грантами "Свое дело" или партнерством с местным агробизнесом, чтобы у переселенцев был шанс выполнить условие о занятости. Кроме этого стоит открыть и реестр сделок: адрес, площадь, состояние, цена каждого дома в публичном доступе.
И делать все это нужно именно сейчас, пока программа еще масштабируется, а не в 2027-м, когда деньги уже будут расписаны. Сегодня эти коррективы можно внести тихо и без политических потерь. Завтра придется объяснять, почему не внесли.